благоговейный предъ своимъ новымъ апостолом*, покровя-телемъ и благодетелемъ Михельсбергскаго монастыря, епископомъ Оттономъ, желавппй верно передать потомству сведетя о его д*-лахъ *). Онъ получилъ некоторое образоваше, зналъ класснческихъ писателей, довольно порядочно, хотя й ие безъ варваризмовъ, вла-д-Ьлъ латинсЕимъ языкомъ; по своему развита» и образу мыслей онъ не стоялъ выше своего века. Какъ благочестивый монахъ, онъ съ искреннею верой принималъ все, ему передаваемое, вЪрилъ чудесамъ и видбль сверхъестественное д*й(гтае Промысла даже въ обыкиовен-лыхъ д^лахъ. О преднамеренной лжи его не можеть быть и речи: все •слышанное онъ передавалъ просто и безыскусственно, верилъ равваз-чику, какъ собственныиъ очанъИногда онъ могъ не ясно понять что-нибудь (впрочеиъ Эбонъ былъ па столько раэвитъ, что неясность его изложешя местами указываете скорее, повидимому на то, что сооб-щавпий ему сведетя разказчикъ не ясно представлялъ описываемое происшеств1е), могъ выразиться неотчетливо я запутанно, высказать ложное Mtie&ie о причивахъ факта и ложный взглядъ на него. Но въ остальномъ достоверность его развазовъ вполне соответ­ствовала достоинству его источпиковъ; самъ же онъ не искажалъ и не ивменялъ ихъ. Поэтому различный части его сочинешя ииеютъ разную степень точности, ясности и подробности, смотря но тому, откуда оне почерпнуты. Это заставляете насъ точнее определить домне его источники.